Время не победить? Как реставраторы возвращают памятникам истории подлинный облик
Новости темы «Репортаж» Мобилизация АПК. Военные комиссары встречаются с аграриями Бдительность прежде всего. Как милиция и дружинники предупреждают кражи в торговых центрах Музей начинается не с экспозиционного зала, а с мастерской. Именно здесь задолго до того, как исторический памятник вновь займет свое место в храме, дворце или музее, начинается его путь к новой жизни. За закрытыми дверями художественно-реставрационных мастерских предприятия «Белреставрация» нет привычной музейной торжественности. Здесь время измеряют не часами, а миллиметрами расчищенного красочного слоя, восстановленными фрагментами резьбы и решениями, которые требуют профессионального мастерства. Корреспонденты побывали там, где история буквально проходит через руки мастеров, и увидели, почему реставраторы называют свою работу постоянным диалогом с прошлым.
Где памятники истории впервые начинают «говорить»
Попадая в мастерские, быстро понимаешь: здесь не бывает одинаковых дней. На рабочих столах соседствуют элементы старинных иконостасов, резные детали, фрагменты декоративного убранства храмов, деревянная скульптура. Где-то уже появился теплый блеск позолоты, где-то только начинается расчистка поверхности, а рядом под увеличительным стеклом специалист внимательно рассматривает едва заметную трещину, от которой может зависеть дальнейшая судьба памятника.
В музейных залах посетители видят завершенную работу. Здесь же памятник еще только открывает свою историю. Именно поэтому реставраторы редко говорят о восстановлении. Гораздо чаще — о сохранении. «Наша задача — не новое сделать, а сохранить то, что осталось», — отметил художник-реставратор Александр Тарасик.
Эта короткая фраза становится своеобразным ключом ко всему, что происходит в мастерских. Реставратор не стремится победить время. Наоборот, он должен научиться понимать его следы, отличать авторскую работу от более поздних вмешательств и принять решение, которое позволит сохранить подлинность памятника. Именно поэтому здесь нет универсальных рецептов. Каждый объект требует собственного подхода.
Искусство не навредить
На рабочем столе — резной элемент. В одном месте сияет сохранившееся золото, в другом видна спокойная реставрационная тонировка. Разница заметна. И это сделано намеренно. Специалисты не стремятся искусственно состарить новые детали или выдать их за оригинальные. Там, где утрата значительна, недостающий фрагмент воссоздают по сохранившемуся образцу. Если утрачена позолота, ее не всегда наносят заново: фрагмент восполняют специальными обратимыми материалами и тонируют.
За плечами Александра Тарасика более пятидесяти лет работы в профессии. За это время он участвовал в восстановлении десятков знаковых объектов историко-культурного наследия Беларуси. Однако даже спустя полвека признается: каждая новая реставрация начинается практически с чистого листа. «Реставратор не должен довлеть над автором. Должно быть видно, где сохранившееся авторское, а где наша вставка. Но при этом памятник должен восприниматься цельно», — объяснил мастер.
Такой подход позволяет сохранить главное — историческую подлинность памятника. Человек, который увидит восстановленный иконостас, должен понимать, где перед ним работа мастера XVII века, а где вмешательство реставратора XXI столетия. На первый взгляд может показаться, что задача реставратора — вернуть предмету первоначальный вид. На самом деле все значительно сложнее. Каждое вмешательство должно быть минимальным. Каждое решение — обоснованным. Каждый новый материал — совместимым со старым. Здесь нельзя позволить себе творческую импровизацию. Ведь перед специалистом не просто произведение искусства. Перед ним — исторический документ, в котором важна каждая деталь.
Свидетельство, оставленное мастером XVII века
В мастерских «Белреставрации» сейчас работают с иконостасом, который ранее находился в Успенском соборе Жировичского монастыря. Его состояние после демонтажа оказалось значительно хуже, чем предполагали специалисты. Древесина каркаса и отдельных панелей была настолько поражена насекомыми, что некоторые элементы буквально держались на поздних слоях краски. Резьба местами сохранилась лучше, однако и ей пришлось пройти через сложный процесс укрепления и расчистки. И все же среди разрушений реставраторов ждала настоящая удача.
На оборотной стороне одной из панелей обнаружилась надпись. Короткая, но бесценная для специалистов: «Иоанн Радванский. В августе 1670 года сделано это». «Слава Богу, такие вещи попадаются. Не надо думать, не надо гадать, когда и что было сделано», — отметили реставраторы. Для специалистов подобная надпись — практически документ. Архивные сведения об отдельных памятниках могут быть неполными или вовсе отсутствовать. Поэтому каждая сохранившаяся авторская отметка способна изменить представление о произведении и подтвердить выводы искусствоведов.
Под десятью слоями — другой иконостас
Работа начинается с исследования. Затем — укрепление древесины, расчистка, восполнение утрат, подготовка поверхности, восстановление позолоты. Но прежде чем вернуть памятнику его первоначальный облик, реставратору приходится буквально пройти через десятилетия чужих вмешательств. Некоторые детали иконостаса были перекрашены восемь, а то и десять раз.
Под поздними слоями скрывался первоначальный цвет — глубокий, темный, почти черно-коричневый. Для памятника XVII века такое решение, отмечают специалисты, вполне характерно. Каждый новый слой приходится снимать осторожно. Где-то поздняя краска скрывает хорошо сохранившееся авторское покрытие. Где-то под ней обнаруживается позолота. А иногда реставратор может столкнуться с ситуацией, когда удаление поздней записи приведет к утрате того, что осталось от оригинала. «Ошибки тут не прощаются», — признались мастера. Поэтому реставрация — это не механическое «снятие старого». Это постоянный выбор: что убрать, что оставить, где остановиться.
У дерева тоже есть память
Особенно много работы приходится на древесину. Иконостас в основном выполнен из липы и ольхи, отдельные элементы каркаса и задние стенки — из сосны. Для мастеров принципиально важно использовать те же материалы и технологии, которые соответствуют оригиналу. Если автор работал с деревом, реставратор также работает с деревом. Если применял определенную технику золочения, ее стараются повторить. Даже в позолоте есть своя логика. На выступающих участках она может быть более блестящей, глянцевой, а в углублениях — матовой. Благодаря этому свет по-разному ложится на резьбу, подчеркивая ее объем. «Если сделать все одним блеском, форма смазывается. А старые мастера были совсем не глупыми», — рассказали реставраторы. В этих словах — одна из главных философий профессии: реставратор не должен считать себя умнее автора. Его задача — понять замысел мастера и максимально бережно его сохранить.
Там, где деталь держалась только на краске
В столярно-реставрационной мастерской работа идет буквально по миллиметрам. Вот фрагмент, полностью расчищенный от поздних покрытий. Вот заготовка. Вот деталь, где не хватает небольшого элемента. Казалось бы, мелочь. Но именно такие мелочи и определяют сроки. Чтобы восстановить утраченный участок, мастеру необходимо подобрать древесину, изготовить вставку, точно подогнать ее, укрепить старое дерево, соединить новое со старым. Иногда приходится специально изготавливать инструмент. Особенно сложно работать с элементами, которые насекомые превратили в подобие губки.
В таких случаях древесину сначала пропитывают укрепляющим составом. Затем мастер осторожно разбирает поврежденный участок, укрепляет сохранившиеся части, выполняет необходимые вставки. Причем новое дерево должно быть максимально близко к оригиналу по своим характеристикам. В результате большая часть подлинного материала сохраняется. «Процентов 95, наверное, точно сохраняется», — оценивал один из мастеров. Но эти 95% не возникают сами собой. За ними — часы кропотливой ручной работы.
«Простых объектов, наверное, не бывает»
За пятнадцать лет работы Анастасия участвовала в реставрации многих памятников. Среди них — усадьба Булгаков в Жиличах, объекты культовой архитектуры, произведения декоративно-прикладного искусства. Особенно ей запомнилась работа с цветной лепниной. Но какой бы объект ни попадал в мастерскую, заранее предугадать ход реставрации невозможно. «Тут простых объектов, наверное, не бывает», — призналась художник-реставратор.
Каждый памятник хранит собственные загадки. Никто не знает заранее, какие материалы использовал мастер несколько веков назад, сколько раз произведение перестраивали или какие открытия принесет расчистка очередного слоя. Именно поэтому реставрация остается не только ремеслом, но и постоянным исследованием.
Для самой Анастасии путь в профессию начался задолго до первого рабочего дня. Ее отец многие годы работал в этих же мастерских художником по металлу. Преемственность здесь ощущается особенно сильно. Опыт невозможно полностью описать в учебнике, его передают во время совместной работы во время обсуждения сложных решений, во время долгих часов рядом с мастером, который объясняет не только технологию, но и отношение к памятнику. Именно так сохраняется школа белорусской реставрации.
Терпение как главный инструмент
Если спросить реставраторов, какой инструмент для них самый важный, многие, вероятно, назовут вовсе не кисть и не скальпель. Они ответят — терпение. «Не торопиться никогда, не халтурить. Нужны внимательность, скрупулезность и терпение», — призналась Анастасия. После нескольких часов в мастерской начинаешь понимать почему. Иногда специалист почти целый день работает с участком размером в несколько сантиметров, он постоянно останавливается, смотрит, сравнивает, проверяет и только потом делает следующее движение. В этой профессии скорость никогда не становится преимуществом. Потому что исправить ошибку удается далеко не всегда.
Незаметная работа, благодаря которой сохраняется история
Когда реставрация завершается, памятник возвращается туда, где его увидят тысячи людей. Посетители будут рассматривать резьбу, позолоту, живопись, архитектурные детали. Но они уже не увидят долгих месяцев исследований, расчистки, укрепления древесины, поиска нужных материалов и десятков сложных профессиональных решений. Да и сами реставраторы говорят, что именно так и должно быть. Их работа считается выполненной хорошо тогда, когда зритель видит не реставрацию, а произведение искусства. Не современного мастера, а того, кто создал его несколько столетий назад.
Именно поэтому за дверями художественно-реставрационных мастерских особенно ясно понимаешь: реставрация — это не попытка вернуть прошлое. Это возможность сохранить его настолько бережно, чтобы оно продолжало говорить с каждым новым поколением. И, пожалуй, в этом заключается главная ценность труда людей, которые каждый день помогают истории не исчезнуть.
Фото Ярослава ЗАРЕЦКОГО,
.
