Премьеру балета «Любовь на сцене. Шагал» представят в Большом театре Беларуси 28-29 ноября
Премьера балета «Любовь на сцене. Шагал» пройдет в Большом театре Беларуси 28 и 29 ноября, сообщили БЕЛТА в учреждении культуры.
Автором идеи и либретто, балетмейстером-постановщиком выступил заслуженный артист России Игорь Колб. «Через призму жизни Марка Шагала мы исследуем переплетения судеб других героев. И здесь музыка выступает важным проводником в спектакле. Она — прямой отклик на состояние души каждого персонажа. Проделана колоссальная работа — было прослушано немало сочинений, чтобы найти идеальный баланс», — сказал он.
Идея нового спектакля родилась у Игоря Колба благодаря интересной истории картины «Любовь на сцене». «Художник эмигрировал в Европу, не зная, сохранилось ли его полотно. В советский период, приехав в Москву, Шагал с удивлением обнаружил свою работу: ее бережно сняли с подрамника, свернули и сохранили. Сегодня она украшает зал в Третьяковской галерее. Эта предыстория очень театральная. Принципиально важным мне показалось, что связующим звеном здесь являются люди, которые сохранили эту картину», — пояснил балетмейстер-постановщик.
В основе драматургии балета — стремительный полет: из Витебска — в Петербург, из Петербурга — в Москву, из Москвы — в Париж. По словам Игоря Колба, во Вселенной Шагала летают дома и синие козы, летают влюбленные, возвышаясь над бытом. Что бы ни происходило, всегда можно вознестись над суетой — благодаря любви, взаимоотношениям мужчины и женщины.
Особой, пронзительной страницей спектакля станет обращение к судьбе еврейского народа в годы Великой Отечественной. Чтобы передать масштаб трагедии и неугасающую боль, хореограф задумал вплести в свое повествование историю Ивана и Джулии из «Альпийской баллады» Василя Быкова.
В музыкальную ткань спектакля вплетены произведения Иоганнеса Брамса, Сергея Прокофьева, Альфреда Шнитке и белорусского композитора Андрея Зубрича. Также в постановке прозвучат молитвы на идише. Этот мощный эмоциональный ход станет данью уважения к корням художника и одновременно напоминанием, в какой среде родился Марк Шагал и где формировался кажущийся фантастическим его художественный мир.
