«Хочется поблагодарить, стоя на коленях»: поисковики нашли останки бойца и разыскали его родных
Анатолий и Галина Виткины вместе с Сергеем Жижияном, руководителем группы «Быховский рубеж» Прошлым летом участники отряда «Быховский рубеж» во главе с директором районного историко-краеведческого музея Сергеем Жижияном обнаружили останки советских солдат. Поисковикам улыбнулась редкая удача — имена многих погибших удалось установить. Среди них оказался и белорус Григорий Чарный, принявший последний бой на родной земле. Близкие героя сейчас живут в Минске. Мы направились к ним вместе с Сергеем, подготовившим для семьи памятный подарок, которому суждено стать главной семейной реликвией.
Процесс строго регламентирован
Встречаем гостя из Быхова на железнодорожном вокзале. Пока едем к родным бойца, Сергей Филиппович рассказывает, что он профессиональный археолог по образованию и всю жизнь «болеет» историей, а сам поиск для него — это захватывающий детектив. Возглавляемый им «Быховский рубеж» — официальное подразделение Могилевского историко-патриотического клуба «Виккру». Отряд концентрирует свои усилия исключительно на Быховщине. Ежегодно команда отрабатывает новые локации в поисках затерянных фронтовых захоронений. Этому предшествует огромный труд: опрос местных жителей, сверка документов и карт в ОБД «Мемориал». Процесс строго регламентирован и согласован с местными властями и военкоматом.
— Одно дело — обнаружить солдат, совсем другое — найти имя бойца, понять, откуда он, как он попал в эти места, какие боевые действия здесь происходили, — говорит Сергей Жижиян. — В июле 2025 года нами были найдены останки семерых бойцов, пятерых из них удалось идентифицировать. К примеру, Михаил Васильевич Тимохин — красноармеец, 1919 года рождения, уроженец Тамбовской (ныне Пензенской) области. Примечательно, что еще в 1964 году его безуспешно разыскивала сестра. Григорий Исакович Чарный (в медальоне имя записано как Гирш), 1917 года рождения, уроженец городского поселка Березино Могилевской области. Он служил связистом в 338-м стрелковом полку 187-й стрелковой дивизии. В графе «адрес» по медальону значится: город Минск, улица Окольная, дом 3. После войны, в 1946 году, его разыскивала сестра Клара Исаковна Чарная.
Во время белорусско-казахстанской поисковой экспедиции «Днепровский рубеж-2025» при погибших было обнаружено восемь медальонов, пять из которых удалось прочитать
Все бойцы Красной армии, поднятые во время экспедиции «Днепровский рубеж-2025», обрели вечный покой 19 сентября того же года. Их со всеми почестями предали земле в братской могиле деревни Ухлясть Быховского района. К слову, само место гибели ребят находилось совсем недалеко от этого мемориала.
Подъезжаем к уютному минскому дворику. Около подъезда нас уже встречают родной племянник Григория Чарного Анатолий Хаимович Виткин и его супруга Галина Григорьевна. После радушного приветствия хозяева приглашают нас подняться в квартиру.
Анатолий Хаимович — коренной минчанин. Со своей будущей спутницей он познакомился на работе: молодые люди трудились инженерами в одном проектном институте и даже сидели за соседними столами. Как выяснилось позже, и жили они по соседству. Пара сыграла свадьбу и с тех пор идет по жизни рука об руку. У супругов выросла дочь, которую в честь матери Анатолия Хаимовича назвали Кларой.
Окоп стал для них братской могилой
С Сергеем супруги познакомились и увиделись в прошлом году. Предысторией встречи на перезахоронении делится глава «Быховского рубежа»:
— Мне позвонил знакомый и рассказал, что во время сбора грибов в лесу заметил каску, лежащую прямо на противопожарной полосе у дороги. Просил проверить. Мы оперативно выехали на место и действительно обнаружили останки бойца. Стали тщательно обследовать прилегающую территорию: в тот же день нашли еще двоих солдат, во время следующего выезда — еще троих, а в заключительный раз подняли последнего, седьмого воина. Сам же масштабный подъем проходил уже в рамках Вахты памяти.
— К этому моменту мы провели серьезную рекогносцировку местности. Известно, что в 1941 году Быхов по линии Днепра обороняли две стрелковые дивизии — 102-я и 187-я. Огромное число их бойцов до сих пор числится пропавшими без вести. Судьбы их сложились по-разному: кто-то прошел через ад концлагерей, кто-то ушел в партизаны, а многие в результате локальных стычек навечно остались лежать в лесах и полях. Судя по всему, здесь принял свой последний бой небольшой отряд. Мы изучили ландшафт: позиция наших ребят находилась на возвышенности, а прямо напротив — другая высота, усыпанная немецкими гильзами. Очевидно, это был укрепленный заслон связистов, охранявший важный узел и прикрывавший участок трассы Гомель — Ленинград. Немцы, вероятнее всего, зашли сверху. При подъеме мы обнаружили, что у некоторых красноармейцев отсутствовали нижние конечности, а патронные комплекты сильно повреждены. Фашисты либо забрасывали их гранатами, либо по позиции прицельно работал миномет. Наши солдаты успели окопаться и сидели в своих стрелковых ячейках до последнего вздоха. Окоп стал для них братской могилой. Все они долгие десятилетия считались пропавшими без вести. В начале войны бесследно исчезали целые соединения, из-за чего позже создавались дивизии второго формирования. При этом вести учет потерь первых защитников пофамильно начали только в конце 1941 года. Нередко родственникам присылали извещения, будто человек пропал в 1943-м. Семьи годами надеялись, что их близкий еще воевал где-то в тылу, а на самом деле они все погибли здесь огненным летом 1941-го, — говорит Сергей Жижиян.
— Вместе с бойцами мы подняли сохранившиеся медальоны с личными данными, адресами призыва, — продолжает Сергей Жижиян. — Дальше сведения устанавливали по базам безвозвратных потерь Центрального архива Минобороны РФ в Подольске (эти оцифрованные массивы данных сейчас находятся в свободном доступе). По закону, как только обнаруживаются костные останки, мы составляем информационный лист и направляем его в райисполком, военкомат и 52-й отдельный специализированный батальон Министерства обороны. Местные власти формируют официальный запрос, армейское подразделение выделяет личный состав, и мы, поисковики, приступаем к совместной работе.
Когда в медальоне сохраняется записка — это колоссальная удача. Зачастую солдат мог просто недокрутить крышку, внутрь попадала влага, и бумага сгнивала. Иногда капсулу использовали как игольник, и тогда ржавчина уничтожала все содержимое. Существовала среди фронтовиков и мрачная примета, суеверие: заполнишь бланк — тебя обязательно убьют. Поэтому многие оставляли вкладыши чистыми. Огромную роль играл человеческий фактор: если старшина в роте был ответственным, то у всех бойцов документы оказывались в порядке. Если нет — сведения в базах потом расходились, да и почерк порой бывал совершенно нечитаемым. К тому же целые соединения комплектовались не бакелитовыми капсулами, а железными «ладанками». В них из-за соприкосновения с металлом бумага практически никогда не выживала. В бакелитовом же пенале она оставалась целой.
Перед глазами ожили рассказы родителей
Анатолий Хаимович вздыхает и признается, что о семье своей матери знает не так много. Но история страны слишком тесно и болезненно вплелась в судьбу его близких:
— У моей мамы были сестра и два брата. Братьев я, к сожалению, совсем не застал. Жизнь старшего из них перевернули польские погромы начала 1920-х годов. Вы ведь наверняка слышали о тех страшных событиях времен советско-польской войны? Тогда по всей Беларуси прошлись регулярные польские части и подконтрольные им военные отряды. В Минске после их прихода начались массовые грабежи еврейских кварталов, жестокие избиения, унижения и убийства. Людей хватали прямо на улицах, отправляли на изнурительные принудительные работы. Спасаясь от этого кошмара, старший мамин брат был вынужден навсегда уехать. Второй ее брат — как раз тот самый Григорий — пропал уже на Великой Отечественной. Именно мама всю жизнь была главным инициатором его поисков. Она отчаянно пыталась найти хоть какие-то следы, писала запросы, но мне, своему сыну, почему-то ничего об этом не рассказывала… Наверное, оберегала от этой боли.
Браслет — единственная сохранившаяся вещь солдата Григория Чарного
— Зато с маминой сестрой, тетей Соней, у нас всю жизнь были очень близкие, теплые отношения. Софья Исаковна была врачом. Едва она успела окончить Смоленский медицинский институт, как грянула война. Тетя сразу ушла работать в госпиталь и спасала раненых на фронте до самой Победы. Сейчас она похоронена в Минске рядом с моей мамой — мы решили, что на том свете сестры обязательно должны оставаться вместе, — говорит Анатолий Хаимович.
Галина Григорьевна рассказывает, как в их размеренную жизнь снова ворвались воспоминания:
— Когда в прошлом году раздался тот самый звонок, мы отдыхали на Нарочи. Сказать, что мы удивились, — ничего не сказать. Сначала даже не поняли, как нас нашли, ведь фамилии-то разные. Но мама Анатолия на протяжении всей жизни оставалась на своей девичьей фамилии — Чарная.
Анатолий Хаимович говорит, что их пригласили на церемонию перезахоронения примерно за месяц:
— Вопрос, ехать или нет, даже не стоял. Принимающая сторона организовала все на высочайшем уровне. Нас радушно встретили, заранее забронировали номер в гостинице, понимая, что дорога назад в Минск в тот же день была бы для нас слишком утомительной. Наутро после мероприятия за нами прислали машину и с комфортом отвезли на вокзал. Сама траурная церемония оставила неизгладимое впечатление — это было невероятно мощно и трогательно.
Супруги Виткины на торжественном перезахоронении в 2025 году
Слушая мужа, Галина Григорьевна поделилась своими переживаниями от поездки в Быхов и провела неожиданную, но глубокую параллель:
— Поездка надолго останется в нашей памяти. Я стояла там и не могла сдержать слез — перед глазами сразу ожили рассказы родителей. Это ведь были совсем молодые ребята, простые солдаты, которые даже наград получить не успели. На церемонии перезахоронения были руководители Быховского района, военные, поисковики и сотни местных жителей. Когда останки красноармейцев со всеми воинскими почестями предали земле, раздался троекратный ружейный залп. Я испытала такое же эмоциональное потрясение, как когда-то во время поездки в Освенцим. Там, в концлагере, есть страшный памятник из огромных каменных глыб: издалека кажется, что видишь человеческий силуэт, а подходишь ближе — перед тобой лишь холодный камень. Мы тогда шли молча, от ужаса перехватывало дыхание. Такое невозможно забыть. И как же правильно, что в Быхове на церемонию пришли дети! Они должны это видеть, чувствовать и помнить. Троекратный залп раздался в честь Довля(а)това Шамси, Михаила Тимохина, Григория Чарного, К(х)аримулина Касима, Григория Шевеля и неизвестных солдат
Вытирая слезы, женщина заключила, что эта память — фундамент, который невозможно разрушить:
— Мы — послевоенное поколение. Ребят-поисковиков за их благородный, святой труд хочется поблагодарить, стоя на коленях. Мой отец, Григорий Семенович Маринов, тоже прошел ад войны. На фронт сбежал шестнадцатилетним мальчишкой. Позже он окончил танковое училище в Челябинске, воевал на Курской дуге, горел в боевой машине и потерял половину ноги. До Берлина папа дошел адъютантом и оставил свою подпись на стене Рейхстага. Спустя много лет я сама побывала в Германии. Когда вернулась, мама спрашивала: «Дочка, видела, где наш папа расписался?» Я тогда только сказала: «Мама, там давно все закрасили». Но нашу память, которую мы впитали с молоком матери, закрасить невозможно. Она жива в нас навсегда.
Сергей Филиппович бережно достал и передал семье сохранившийся браслет — то ли от часов, то ли от компаса Григория Чарного. Это единственная личная вещь солдата, которую пощадили время и земля. Поисковики всегда стараются возвращать такие находки потомкам героев, чтобы они их хранили дома. Сам же бакелитовый медальон по закону останется в архивах 52-го специализированного батальона Минобороны, хотя иногда, по особой просьбе, такие реликвии передают в экспозиции музеев.
Мы еще долго сидели за столом и пили чай. Я слушала эти пронзительные истории военных лет о совершенно разных людях и судьбах. В эти минуты меня не покидало ощущение, что прямо сейчас, в обычной минской квартире, происходит что-то по-настоящему бесценное: оживала память, которую здесь так бережно хранят.
Проект создан за счет средств целевого сбора на производство национального контента.
| Ольга Пролюк, газета «7 дней»; фото Вадима Кондратюка и из архива «Виккру».
Читайте также:
На глубине до 2,5 м: как ищут тела солдат, погибших на Великой Отечественной войне?
Огромные братские могилы в глухой чаще. Какую жуткую тайну скрывал лес под Гомелем?
Зараженный хлеб людям бросали как собакам. Подлинные воспоминания узников Озаричей
