Сергей Жилин: конкурсы дают опыт, но не должны заменять занятия
Пианист, дирижер, композитор, аранжировщик, бэнд-лидер и педагог — народный артист России Сергей Жилин за годы работы успел примерить на себя немало творческих амплуа. Но прежде всего сам называет себя пианистом. Несмотря на многолетний сценический опыт и руководство музыкальными коллективами, он продолжает ежедневно заниматься и признается: останавливаться в профессии никогда нельзя.
— Сергей, те, кто работает с вами, говорят, что вы очень серьезно относитесь к делу. Вы действительно строгий руководитель?
— Работа на то и работа. Это же не свободное время для того, чтобы отдыхать. Например, большую подготовку мы провели с коллективами перед фестивалем «Славянский базар» — готовили концерт Союзного государства. На сцене были два оркестра — белорусский имени Михаила Финберга и российский «Фонограф-Симфо-Джаз». Концерт длился 2,5 часа, а подготовка заняла четыре месяца. Мы долго обсуждали репертуар, определяли участников, готовили программу, писали аранжировки, вокалисты записывали свои партии. Затем собрали все части в единый трек. Я приезжал в Минск, мы провели совместную репетицию — она длилась 6,5 часа. Затем уже был полноценный прогон в Витебске. К слову, мне всегда приятно сотрудничать с оркестром имени Михаила Финберга. Это один из самых профессиональных коллективов не только в Беларуси, но и в России, где работают очень сильные музыканты.
— Слушаешь вас и понимаешь, какая огромная работа проделана ради одного выступления.
— Да, так и есть. Мы создаем программу, представляем ее, а потом, если повезет, какие-то ее фрагменты можем показать где-то еще. У моего оркестра — более 20 концертных программ. Это не просто набор номеров. Это концептуально выстроенные музыкальные спектакли, где есть начало, развитие, кульминация и окончание. Например, в программе «Битлз навсегда» я выхожу на сцену и говорю только вступительный текст о музыке этих ребят, которые когда-то играли в ливерпульских клубах и даже не представляли, насколько знаменитыми станут. А дальше концерт идет практически нон-стоп. Творчество «Битлз» представлено в самых разных жанрах: джазе, роке, фанке, академической музыке.
— В Витебске на «Славянском базаре» вы также представляли программу «Русское. Избранное». Почему выбрали именно ее?
— Мы создали ее на основе трех программ, связанных с академической музыкой: «Чайковский в джазе», «Рахманинов. Многогранность гения» и «Римский-Корсаков. Классика в джазе». Когда впервые объединили произведения Чайковского и Рахманинова, сами почувствовали, насколько это интересно. Так появилась программа «Русское. Избранное», в которой в одном концерте звучит музыка совершенно разных гениальных русских композиторов. Кстати, у нас появилась еще одна интересная программа «Шум времени». Она приурочена к 120-летию со дня рождения выдающегося русского композитора Дмитрия Шостаковича.
— Вы часто говорите о том, что академическая музыка и джаз гораздо ближе, чем кажется…
— Музыка — величайшее искусство. И она едина. Все направления и стили — это, по сути, разные диалекты одного музыкального языка. Музыка направлена на то, чтобы воздействовать на слушателя и создавать эмоции. Не так важно, на каком диалекте разговаривает тот или иной музыкант. Если это сделано профессионально и интересно, если за этим стоит настоящий уровень образования, то интересен любой стиль, любое направление.
— У вашего коллектива богатая история, в этом году ему исполняется 43 года. Но вы говорите примерно о 20 концертных программах. Для такого возраста это, может быть, не так много?
— Согласен. Но все происходило постепенно. В какой-то момент я понял, что нужно делать именно программный продукт, а не просто раз от раза собирать песни по принципу: «Мне нравится эта песня — давайте сделаем». Теперь мы работаем концептуально. Например, есть программа «Живая музыка кино», есть «Фонограф-мульт-джаз» — музыка из мультфильмов. Под каждую мы подбираем материал, я думаю над построением той или иной композиции, затем подключаются хореограф, хормейстер, солисты, оркестр. После большого количества репетиций вырисовывается готовая программа. И она уже живет сама по себе. Наверное, с 2012-2015 годов началось постепенное накопление именно программного продукта. Эта работа велась не все 43 года, а примерно последние 12 лет.
— Ваша бабушка была педагогом по фортепиано и скрипке и обнаружила у вас абсолютный слух. Можно сказать, что именно она определила вашу судьбу?
— Она действительно была профессиональным музыкантом. Но я не могу сказать, что она прямо определила мою судьбу. Да, она внесла большой вклад в мое развитие. Благодаря ей музыка была со мной с самого раннего детства. Но дальше многое зависело уже от меня самого — от того, сколько я занимался и насколько серьезно к этому относился.
— Ваш путь к профессиональному музыкальному образованию был довольно необычным. После школы пошли учиться на электромонтажника, какое-то время занимались самообразованием. Это так?
— Да, было такое. После Центральной музыкальной школы мне, как и многим молодым людям, казалось, что я уже много чего знаю и умею, дальше могу идти сам. ЦМШ дает очень серьезную базу — в плане и исполнительского мастерства, и понимания музыки. Мы там занимались минимум два раза по три часа в день. На этом багаже я какое-то время и жил. Еще одна интересная деталь из моей биографии: когда служил в армии, в библиотеке нашел книгу Георгия Арамовича Гараняна «Аранжировка для эстрадных и джазовых ансамблей». Я ее буквально проштудировал. Она была написана достаточно понятно, по ней действительно можно было учиться. Позже я частным образом занимался с Юрием Ивановичем Маркиным — известным российским джазменом, композитором и педагогом. Он мне, что называется, немного голову вправил. А сейчас я уже многое понимаю сам и могу увидеть, какие ошибки были допущены раньше, что можно было улучшить. Теперь у меня есть возможность делиться этим опытом с воспитанниками своей детской музыкальной школы.
— Могли бы подробнее о ней рассказать?
— В школе учится около 80 человек. В основном это вокалисты. Сейчас практически все хотят петь и стать знаменитыми. Но мы объясняем детям простую вещь: звезды находятся на небе, а здесь — люди, которые хорошо владеют своей профессией и поэтому могут быть востребованы.
— Как вы относитесь к детским конкурсам?
— Конкурсы, конечно, полезны. Они дают опыт выступлений. Но здесь важно соблюдать меру. Допустим, ребенок победил в каком-то конкурсе. Потом идет на второй, третий… И пока он к ним готовится, он перестает заниматься. Я участвовал в съемке программы «Голос. Уже не дети». На нее пригласили ребят, которые участвовали в «Голосе» 7-8 лет назад, и посмотрели, как они выступали тогда и как сейчас. Некоторые участники выросли профессионально, стали еще интереснее. А часть уже не показала прежнего уровня — ни в вокальном плане, ни по содержательности, ни по харизматичности. К конкурсам нужно относиться очень аккуратно, особенно если речь идет о будущем ребенка. Участие в них – это прекрасно, но они не должны заменять занятия.
— Получается, главный совет — не останавливаться после первых успехов?
— Именно. Нужно развивать концертный и конкурсный опыт, но при этом постоянно повышать свой профессиональный уровень. Я и сам не могу сказать, что уже всему научился. Да, я много чего знаю, но учиться нужно всегда. Я занимаюсь как пианист примерно по три-четыре часа в день. А иначе как? Играть Рахманинова тоже непросто. Нужно быть в форме.
|Юлия Мищенко, газета «7 дней»; фото Instagram Сергея Жилина.
Читайте также:
«Открыл 120 дверей, чтобы войти в 121-ю»: Стас Ярушин о пути на большую сцену
«Я себе спуску не даю». Денис Майданов о «Славянском базаре», 90-х и разнице поколений
Та самая стрижка, концертные платья и стресс: Алёна Спиридович о «Славянском базаре»
