От тишины до первого слова. Как в Беларуси учат детей с нарушениями слуха
Фото Рixabay Может ли ребенок, который не слышит, думать словами? Что для него значит тишина — полная пустота или специфические звуки? И как объяснить ему, что такое «завтра», «любовь» или «обман», если эти слова нельзя показать одной картинкой? Чтобы такой ребенок заговорил и пошел в обычную школу, с ним шаг за шагом работают сурдопедагоги и дефектологи. В преддверии Международного дня глухих корреспондент пообщалась с сурдопедагогом и дефектологом детского сада №270 Минска Александрой Раткевич и директором средней школы №91 Минска имени Хосе Марти Юлией Джегайло, чтобы узнать, как детям с особыми потребностями помогают услышать свой внутренний голос и найти свое место в жизни.
Что слышит и как думает ребенок с нарушениями слуха
Как рассказала Александра Раткевич, все зависит от степени поражения. При тотальной глухоте это может быть полная тишина или ощущение низкочастотных вибраций (громкий стук, гул самолета). При тяжелой тугоухости звуки воспринимаются как искаженный «белый шум» или смазанная речь под водой, где слышны только отдельные гласные без разбора согласных.
По словам Александры Раткевич, родители узнают о проблеме по тому, что младенец не вздрагивает от громких звуков, не просыпается от хлопка двери, к шести-восьми месяцам у него угасает естественный лепет, а к году он не реагирует на имя и не поворачивает голову к источнику звука. В роддомах сейчас проводят обязательный аудиологический скрининг (отоакустическая эмиссия), который выявляет проблемы в первые дни жизни.
Голос — врожденный безусловный рефлекс (крик, плач). Ребенок с серьезными нарушениями слуха издает звуки, но не слышит их, поэтому без обучения его лепет постепенно затихает.
Внутренний монолог неслышащего ребенка устроен иначе: он думает не словами, а динамичными образами, картинками, действиями или визуальными элементами жестового языка. Если ребенок с детства обучен жестовой речи, его внутренний монолог состоит из мысленных зрительных жестов и «вспышек» образов. До освоения языка ребенок мыслит наглядно-действенно: логические связи выстраиваются на основе личного опыта, наблюдения за повторяющимися действиями (например, мама надела куртку — значит, мы пойдем гулять) и через осязание, зрение и причинно-следственные связи окружающего мира.
У детей с серьезными нарушениями слуха есть и «жестовый лепет». Малыши в возрасте от восьми-десяти месяцев начинают выполнять хаотичные, неточные, упрощенные движения руками, копируя жесты взрослых. Они могут путать форму ладони или место исполнения жеста, что полностью эквивалентно лепету и звуковым искажениям слышащих детей. «Тормозят ли жесты развитие устной речи — предмет многолетних дискуссий, — отметила Александра Раткевич.- Современная сурдопедагогика склоняется к тому, что естественный жестовый язык не тормозит мышление, а развивает интеллект. Однако если у ребенка есть возможность говорить (после кохлеарной имплантации), избыточное использование жестов может создать «зону комфорта»: ребенку становится лень напрягать слух и речевой аппарат, поэтому жестовую нагрузку строго дозируют».
В детском саду дети чаще всего выбирают комбинацию жестов, мимики и естественных пантомимических движений. Им гораздо проще и быстрее показать что-то действием или жестом, чем считывать по губам, так как чтение по губам требует огромного напряжения, высокой концентрации и хорошего знания устного языка, что в дошкольном возрасте еще только формируется.
Кохлеарная имплантация
Прежде чем говорить о кохлеарной имплантации, важно понимать: такой имплант ставят не всем детям. Как рассказала Александра Раткевич, все зависит от степени потери слуха. Если потеря слуха не столь тяжелая, ребенку может быть достаточно обычного слухового аппарата, который просто усиливает звук. Решение о том, что именно подходит конкретному ребенку — имплант или аппарат, — принимается индивидуально.
Кохлеарный имплант — устройство, которое помогает человеку с тяжелой потерей слуха слышать. Простыми словами, он берет на себя работу поврежденных клеток внутреннего уха и передает звуковые сигналы прямо в слуховой нерв, благодаря чему мозг получает информацию о звуках и учится их различать.
«Я за нее, потому что для слышащей семьи получить слышащего ребенка — это большое счастье. Хочется отметить, что в стране созданы все условия для детей с нарушениями слуха, установка кохлеарного импланта бесплатная», — подчеркнула сурдопедагог.
По ее словам, раньше импланты ставили только тем, у кого был шанс успешно пройти реабилитацию. Теперь — всем, потому что это помогает в развитии речи. Изменился и возраст: если раньше операцию делали от двух до трех лет, то сегодня — уже с шести-десяти месяцев, чтобы у ребенка успел укрепиться позвоночник. Как правило, сначала ставят два слуховых аппарата, чтобы дать ребенку возможность адаптироваться самостоятельно, и примерно к году оценивают, есть ли положительная динамика. У Александры Раткевич был опыт работы с детьми, которым имплант установили в десять месяцев. «К семи годам такой ребенок смог пойти в общеобразовательную школу, и, беседуя с ним, можно даже не догадаться, что у него стоит имплант. Если же операция проведена уже после того, как сформировалась речь, ребенку нужно просто переключить прежние ощущения от аппаратов на новые ощущения от импланта», — рассказала она.
По словам Александры Раткевич, все чаще у детей появляется такое нарушение, как слуховая нейропатия. Это когда ребенок может в некоторые дни слышать без слухового аппарата лучше, чем с ним. Это можно объяснить на простом примере: пока зарядка для телефона новая, она легко заряжает аппарат, но когда провод изнашивается, заряд идет только под определенным углом. Так происходит и со слуховыми аппаратами у детей со слуховой нейропатией.
Реабилитация после имплантации
Реабилитация начинается обычно через месяц после операции. Первые шаги сурдопедагога — научить ребенка обращать внимание на сам факт наличия звука (реакция «услышал — не услышал»), различать неречевые шумы (барабан, дудку, лай собаки) и локализовать источник звука в пространстве. Затем мозг учится связывать электрические импульсы от импланта с реальными предметами через многократное повторение: ребенок понимает разницу между словами «дом» и «велосипед» сначала по ритмико-слоговой структуре, а затем за счет других опор. В первое время звук воспринимается как синтетический, металлический, роботизированный или похожий на радиопомехи, но благодаря нейропластичности мозг ребенка быстро адаптируется, и со временем этот шум превращается в полноценное восприятие человеческого голоса.
Существуют два подхода к жестам после имплантации. Слухоречевой требует максимального их ограничения, чтобы стимулировать слуховые зоны мозга работать на пределе возможностей. Однако на практике жесты часто оставляют как временную подстраховку для снижения стресса, постепенно замещая их устной речью по мере прогресса.
Как учат говорить и понимать
Группы, по словам сурдопедагога, лучше формировать не по возрасту, а по группе слуха. «Возраст ребенка напрямую зависит от того, в каком возрасте ему поставили имплант: именно с этого момента и начинается по факту его обучение, — подчеркнула Александра Раткевич. — Нельзя требовать от ребенка, которому поставили имплант месяц назад, такого же уровня владения языком, как у того, кому его установили в очень раннем возрасте» . Как рассказала сурдопедагог, она учит произносить звуки, используя тактильно-вибрационную чувствительность: ребенок прикладывает руку к горлу педагога и к своему, улавливая вибрацию связок, а также зрительный контроль (зеркало) и специальные схемы.
Часто ребенок, у которого речь и мышление еще не сформированы, не может ответить, что это, если показать на предмет, — сказываются вопросы памяти. У такого ребенка есть пассивный словарь, но нет активного, и часто пассивный превышает активный: он соотносит слово с предметом, но не употребляет его. «То, что ребенок называет сам, — это и есть активный словарь. А то, что педагог называет и просит найти из предметов на столе, — пассивный словарь. Моя задача — расширить словарный запас как можно больше и затем пассивный словарь вывести в активный», — поясняет Александра Раткевич.
Как отметила сурдопедагог, лексику выучить можно, а грамматику — нельзя: она приходит через слух, а детей с нарушениями слуха необходимо этому специально обучать. Для этого используют, например, такой метод: кладут чашку и рядом ставят несколько, показывают, что тут «чашка», а рядом кладут табличку со словом «чашки». Важно, чтобы у ребенка сформировался навык обобщения, поэтому карточки и предметы каждое занятие нужно менять.
Основная задача дошкольного образования — подготовка детей к школе, но она включает очень много всего: не только развитие речи, но и основы учебных предметов и воспитания. «С каким уровнем владения речи ребенок с нарушениями слуха приходит в детский сад, зависит от семьи, — отметила Александра Раткевич. — Кто-то пытается общаться жестами, и часто такие дети почти не говорят, но все понимают и объясняют при помощи жестов».
Абстрактные понятия, по словам сурдопедагога, объясняют через эмоции и ситуации. Например, «сегодня» и «завтра» показывают на календаре: сегодня ты поспишь, придешь — и будет завтра. Как рассказала Александра Раткевич, дети с нарушениями слуха очень тонко улавливают эмоции и настроение людей, поэтому педагогам надо стараться быть в спокойном настроении.
Слова «время», «любовь», «совесть» объясняются через конкретные жизненные ситуации, контекст и противопоставления. «Любовь» — через заботу и эмоции: обнять, помочь. Александра Раткевич рассказала, как объясняла детям значение слова «обман» на примере сказки «Волк и семеро козлят». Маму и волка показывали с помощью перчаток: коза — белые перчатки, волк — черные. «Если надеть белую перчатку, сверху черную и показать, что под черной спрятана белая, то ребенок легко поймет и запомнит значение этого слова. Отсутствие слуха само по себе не тормозит развитие мышления, но задержка речевого развития может замедлить формирование понятийного аппарата, если вовремя не дать ребенку альтернативный язык — жесты или дактиль» , — подчеркнула педагог.
Обучение жестам строится на трехкомпонентной системе: предмет или картинка — жест — написанное или сказанное слово. Используются игровые методики, предметно-практическая деятельность (лепка, рисование, конструирование), карточки PECS и сопряженное выполнение движений вместе с педагогом. Дактиль — это пальцевая азбука, где каждая форма кисти строго соответствует определенной букве алфавита, тогда как жестовый язык передает целые понятия. Дактиль начинают осваивать в три-четыре года для обучения чтению и грамоте.
Главная цель работы сурдопедагога — компенсация дефекта слуха, развитие слухового восприятия, запуск и формирование внятной устной речи для максимальной адаптации ребенка в обществе. «Перевод в обычную школу возможен и является конечной целью инклюзии, — подчеркнула Александра Раткевич. — Но все зависит от уровня развития речи, успешности слухопротезирования и психологической готовности ребенка. Чаще всего это возможно, если потеря слуха была частичной либо если имплантация проведена в раннем возрасте (до одного-двух лет) и сопровождалась интенсивной работой сурдопедагога. Без реабилитации речь всегда будет иметь специфический «глухой» оттенок и дефекты звукопроизношения».
Единственная общеобразовательная школа, где почти четверть учащихся — с нарушениями слуха
А что происходит, когда ребенок выходит из детского сада и переступает порог школы? Здесь начинается новый этап — обучение грамоте, чтению, письму. Именно в школе становится окончательно ясно, насколько успешной была ранняя реабилитация и какую траекторию выберет ученик.
В столичной средней школе №91 имени Хосе Марти учатся дети с нарушениями слуха первого отделения — те, у кого есть небольшие задержки в речи. «Мы максимально развиваем их речь и социализируем, — рассказала директор школы Юлия Джегайло. — Многие сотрудники владеют жестовой речью, и это помогает общаться с родителями — многие родители полностью не слышат. А дети говорят. В начальную школу иногда приходят с очень плохой речью: с ними занимаются, рядом говорящие дети, и результат потрясающий».
По словам директора, сегодня в стране это единственное общеобразовательное учреждение, где из 404 учащихся 97 — дети с нарушениями слуха. Уникальность устного метода, который используют в школе, состоит в том, что на учебных занятиях, факультативных, занятиях по интересам педагоги используют устную речь, а как вспомогательное средство — дактиль. Жесты не используются. «У нас проходят совместные мероприятия слышащих и слабослышащих сверстников, где учащиеся постоянно слышат пример правильной устной речи. Учащиеся с нарушением слуха постоянно находятся в речевой среде», — подчеркнула директор.
Как учат «видеть» и «чувствовать» звук
Как рассказала директор, дети с нарушением слуха не могут проверить звук на слух, поэтому их учат опираться на другие каналы обратной связи — тактильные, кинестетические, визуальные и вибрационные. «Мы учим ребенка «чувствовать» и «видеть» звук вместо того, чтобы его слышать», — подчеркнула Юлия Джегайло.
Порядок изучения букв у таких детей не является фиксированным алфавитным порядком. Он определяется несколькими взаимосвязанными принципами, главный из которых — связь буквы с уже отработанным или легкодоступным произносительным навыком. В отличие от общеобразовательной школы, где порядок букв часто подчинен частоте употребления, в сурдопедагогике действует правило: обучение грамоте строится на материале правильно произносимых звуков. Сначала изучаются те звуки, которые ребенок уже умеет произносить (или которые легко поставить с опорой на сохранные возможности), и только потом к ним «привязывается» буква. Поэтому порядок букв напрямую зависит от программы формирования произношения и индивидуальных возможностей ученика.
Если обычно первокласснику на освоение букваря требуется полгода, то для ребенка с тяжелыми нарушениями слуха сроки значительно больше. По словам Юлии Джегайло, вместо одного учебного года этот процесс может занимать от полутора до двух лет, а иногда и больше, в зависимости от индивидуальных возможностей и программы обучения.
Ребенок с нарушением слуха понимает «невидимые» и «неосязаемые» слова не через прямое ощущение, а через систему опор: реальные ситуации, действия, роли, эмоции, сравнения, схемы, жесты, чтение и многократное повторение в разных контекстах. Значение «достраивается» постепенно — от конкретного действия к обобщенному смыслу. Слышащий ребенок усваивает абстрактные слова случайно, «между делом»: из речи родителей, из мультфильмов, из разговоров вокруг. Он слышит слово «доброта» сотни раз в разных ситуациях — и сам выводит его смысл. Ребенок с нарушением слуха не имеет этого случайного потока речи. Поэтому абстрактные понятия нужно специально формировать — целенаправленно, пошагово, с опорой на то, что можно воспринять другими каналами.
Как отметила Юлия Джегайло, учащиеся школы осваивают программу общего среднего образования наравне со слышащими школьниками, поэтому пользуются обычными учебниками. Специальных тетрадей и учебных пособий нет — педагоги адаптируют материал для слабослышащих учащихся.
Чтение и интонация
У детей с нарушением слуха чтение начинается не после речи, а вместе с ней, и часто — раньше, чем появляется устная речь. Ребенка учат читать не через звук, а через смысл и зрительный образ слова. Как рассказала директор, еще один метод, который часто применяют в школе, — метод глобального чтения. Табличка со словом наклеивается на сам предмет или прикладывается к нему. Глобальное чтение — начальный этап обучения чтению, когда ребенок запоминает слово целиком как графический образ, не зная букв. Таблички с напечатанными словами подкладываются к предметам, действиям, картинкам, людям. Ребенок учится узнавать слово и соотносить его со смыслом — задолго до аналитического (побуквенного) чтения. Первый «урок чтения» — это не буквы, а таблички с целыми словами или фразами, которые ребенок видит, соотносит с предметом или действием и постепенно запоминает. Это называется «глобальное чтение». Ребенок сначала учится понимать написанное, а не произносить буквы.
Выразительное чтение у детей с нарушением слуха формируется не через слух, а через логику, знаки препинания, ритм, паузы и жестово-мимические опоры. Ребенка учат не «слышать» интонацию, а «видеть» и «чувствовать» ее структуру: где пауза, где повышение или понижение голоса, где ударение. Интонация разбирается как схема, которую можно показать рукой, телом, знаком, цветом, ритмом. Темп речи отрабатывается через отхлопывание, отстукивание, тактильные ощущения и счет.
Дактилирование действительно часто становится «мостом» между устной речью и печатным текстом. Однако утверждение, что ребенок сначала проговаривает слово пальцами, а потом соотносит с буквами, верно лишь отчасти — это не единственный и не универсальный путь, а один из ключевых инструментов в определенных методиках. Дактилирование — это не просто «проговаривание пальцами». Это визуально-моторная система, которая позволяет ребенку «увидеть» и «прочувствовать» структуру слова. Исследования показывают, что глухие читатели используют множественные стратегии кодирования при чтении: фонологическую (артикуляторную), дактилологическую, орфографическую и жестовую. Дактилирование — одна из них. Когда ребенок встречает незнакомое слово, дактилирование помогает ему «разложить» слово на составные части, удержать его в кратковременной памяти, связать зрительный образ букв с моторным образом пальцев.
«Скорость чтения для детей с нарушениями слуха не является главным показателем в обучении, — подчеркнула Юлия Джегайло. — Главное — правильное, выразительное чтение, в соответствии с темпом речи, понимание прочитанного. Эти критерии проверяются у учащихся с нарушением слуха на основе текста, который прочитывается вслух».
С какими ошибками чаще всего сталкиваются дети с нарушениями слуха
Если слышащий ребенок пишет «как слышит», то ребенок с нарушением слуха пишет «как запомнил» или «как артикулирует». Как рассказала Юлия Джегайло, до 80% учащихся с нарушениями слуха испытывают трудности при овладении письмом.
По словам директора школы, среди типичных ошибок — пропуски букв, особенно гласных, так как их артикуляция менее заметна визуально: «полку» вместо «полянку», «крвать» вместо «кровать», «трва» вместо «трава». Часто дети заменяют буквы, обозначающие оппозиционные звуки: «фторник» вместо «вторник», «тятел» вместо «дятел», «шын» вместо «сын», «конки» вместо «коньки». Встречаются и перестановки букв и слогов: «онко» вместо «окно», «бушкашки» вместо «букашки» — нарушение слухового анализа приводит к неточному представлению о последовательности звуков. Есть ошибки на правила, требующие опоры на фонетику: правописание парных согласных на конце и в середине слова — «гот» вместо «год», «суп» вместо «зуб», «флак» вместо «флаг».
Как отметила Юлия Джегайло, отдельная группа — ошибки, связанные с лексико-грамматическим недоразвитием: нарушение согласования («в уютная квартире» вместо «в уютной квартире»), нарушение управления, когда учащийся плохо чувствует связь слов в предложении («нет тетрадь» вместо «нет тетради»), ошибки в управлении глагольных форм вида и времени («я решил задачу весь вечер» вместо «я решал задачу весь вечер»). Слово может восприниматься как набор букв, а не как смысловая единица: «вариса» вместо «нравится», «литцве» вместо «листьев», «кучьях» вместо «куче», «ящейки» вместо «ящерицы». Дети могут пропускать или менять «маленькие» слова — предлоги, союзы, частицы: «книга лежит столе» вместо «на столе».
Специфические ошибки встречаются и в словообразовании. Как рассказала директор, неправильное употребление приставок и суффиксов происходит из-за слабого чутья языка: «переписать» вместо «записать», «столенок» вместо «столик». «Эти ошибки не случайны и не являются результатом невнимательности или лени. Они имеют системный характер и напрямую связаны с особенностями речевого развития при нарушенном слухе», — подчеркнула Юлия Джегайло.
Как проходят диктанты
Объяснить школьнику с нарушением слуха разницу между звонкими и глухими, твердыми и мягкими согласными можно, опираясь не на слух, а на тактильные, зрительные и моторные ощущения. Ребенок прикладывает ладонь к своему горлу (или к горлу педагога) и чувствует вибрацию — это звонкие согласные. Вибрации нет — глухие. Чтобы закрепить это ощущение, используются специальные знаки: звонкие звуки обозначаются «колокольчиком», глухие — «наушниками». Разницу между твердыми и мягкими согласными тоже можно показать через артикуляцию и цвет. Так постепенно ребенок запоминает эту разницу.
Диктант для слабослышащего ученика — огромная нагрузка. Как рассказала директор, технически это выглядит не как привычная «запись под диктовку», а как специально организованное занятие с несколькими ключевыми опорами. Самый распространенный формат — слухозрительный диктант. Ученик одновременно смотрит на губы учителя (считывает речь) и слушает то, что доступно через FM-систему или индивидуальные слуховые аппараты и кохлеарные импланты. Это не «только на слух» и не «только с губ». Ребенок использует оба канала одновременно, и они дополняют друг друга.
Наравне со всеми
Школа практикует переход слабослышащих детей в обычные классы. Причем этот переход чаще осуществляется в начальной школе либо при переходе в 5-й класс, когда видно, что ребенок сможет учиться в обычном массовом классе.
Психологическая готовность и толерантность формируются не отдельными уроками, а всей системой отношений в школе. «Психологическая готовность к общению, обучению, принятию себя и толерантность к себе и к другим формируются комплексно: через совместную деятельность, специальные занятия, личный пример взрослых, речевой режим и организацию школьной жизни, где различия не скрываются, а принимаются и учитываются. Девиз нашей школы: «Наша школа — школа для всех!». Здесь независимо от особенностей любят и принимают каждого. С первого класса мы транслируем это каждому учащемуся», — подчеркнула Юлия Джегайло.
В школе не используется сурдоперевод, так как основной метод обучения слабослышащих учащихся — устный, с опорой на речь учителя. Это позволяет ребятам социализироваться и в дальнейшем иметь возможность поступить в любой вуз.
.
